Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
23:30 

поиграться 2

друг джона баптиста
продолжение, чтобы пост с флэшмобом не стал бесконечней.

6. для Тэмрак (много)
"Жанна д'Арк", Жиль де Рец/Пьер Кошон

Разумеется, он был намного старше. Даже не в два раза, а больше, хотя еще и это не исключало бы возможности союза между ними. Не остановило бы их и то, что епископский сан не позволял сношений с женщинами; здесь на это смотрели сквозь пальцы, пока дело не принимало скандального оборота, а он был для такого слишком осторожен. Но о ее невинности было заявлено на всю страну, за ней следили пристально с обоих берегов, что делало невозможным малейший шаг в сторону. И он был, пожалуй, одним из немногих, кого сие обстоятельство не слишком удручало.
Но она была очень одинока в своей башне. Теперь, когда ожесточенные сражения остались в прошлом и дева-воин не падала от усталости, не засыпала в тот же момент, когда ее голова касалась подушки, непогрешимость давалась ей труднее. И хотя она никогда не жаловалась, ему казалось, что он может чем-то помочь ей; иначе ничто не заставило бы его потревожить святую в этот темный час.
Что же, он хотел видеть ее - он ее увидел. Его помощь, верно, нужна была получасом ранее, теперь же многое изменилось безвозвратно. Едва одетая, в одной полотняной рубашке, Жанна доверчиво прижалась к мужской груди, откинулась затылком на крепкое плечо, позволила запустить пальцы под подол, а сама не то сомлела в обмороке, не то замерла от волнения, приоткрыв коралловые губы, беззащитная и растерянная. Загрубевшие от древка знамени пальцы сложились в трогательные острые кулачки; бедра, обнажившиеся почти полностью, судорожно сжались, но не с тем, чтобы оттолкнуть чужую руку, - нет, удержать ее подольше там, где сходятся ноги, мускулистые, даже слегка полноватые, какие и должны быть, наверное, у наездницы. Очень давно - в молодости - он видел женщин и вовсе без одежды, и формы их были совершеннее, и груди - круглее и больше, а не только маленькие острые соски, едва выступающие вперед, как если бы она еще не вошла в возраст материнства; но этот нечаянный разврат, эта минутная слабость, которая могла стоить всего, чего они с таким трудом добились, сделала ее доселе неприкосновенное мальчишеское тело притягательнее любого другого соблазна. Немудрено, что наглец обнял ее так по-хозяйски крепко свободной рукой, да обхватил с боков коленями, затянутыми в богатый алый бархат, да еще уткнул губы в беззащитную шею, царапая щетиной нежную кожу.
- Жеанна, - выговорил епископ с могильной строгостью, и выражение у него было, наверное, довольно недобрым. Но его злость померкла перед отчаянной смесью стыда, испуга и неприкрытого бешенства в ее светлых с золотым оттенком глазах, из-за которых все конопатое лицо казалось освещенным изнутри. И когда, рывком поднявшись, ладонью зажимая распахнутый ворот, она бросилась к двери и едва не сшибла его с ног на своем пути, Кошон был уже сам не рад, что появился здесь. Сейчас, когда первая вспышка гнева уступила место обыкновенной обиде, он мог признать, что, приревновав, сильно поторопился вмешаться и тем испортил, вероятно, навсегда и без того достаточно сложные отношения с девой. Разумеется, она не могла быть так глупа, чтобы позволить соблазнить себя сейчас; вполне можно было бы позволить ей небольшой грешок, чтобы избавить от огромного искушения. Но слишком возмутительна казалась личность ее избранника.
Руки и сердца святой давно уже добивался генерал Жан Дюнуа, человек во всех отношениях достойный, отважный и честный. Но не королевский бастард был сейчас с Жанной, а совершенно законный наследник рода Монморанси-Лавалей, неоднократный вдовец и богатейший жених, маршал Франции Жиль де Рец. Этого молодого человека при дворе и в народе даже вполовину не любили так, как Дюнуа; епископ не сомневался, что на то были свои причины. Его тоже раздражали эти честолюбивые замашки в сочетании с шутовской развязностью, неожиданные приступы патетического велеречия, своеволие и скрытая до поры жестокость. Горько и досадно было знать, что именно этого павлина, более всего озабоченного балами и нарядами, она выбрала среди всех замечательных людей, что были бы счастливы согреть ее. Пускай сам Кошон был слишком стар и скучен для юной девушки - но ведь разница между ней и генералом была как раз оптимальна для здорового брака, и тот любил ее, действительно любил, нежно и искренне. И Ричард граф Уорик, обворожительный британский лис, весьма живо интересовался Жанной с той стороны пролива, и даже сам Карл Валуа глядел на нее с отчаянием безответной страсти. Но ее очаровал этот, слишком молодой, легкомысленный, уже ославивший себя ветреным распутником и сердцеедом. И, увы, это было совершенно объяснимо. В его лице чувствовалась порода, но в то же время де Рец отличался какой-то восточной, слащавой красотой: взгляд с томной поволокой, угольные брови и ресницы, орлиный нос, чувственные полные губы, а кожа такая белая, что к ночи гладко выбритый подбородок и щеки отдавали изумительной синевой. Такая приметная внешность, да в обрамлении несомненного богатства и излишней даже роскоши, с досадной регулярностью кружила голову молодым девушкам - и поговаривали даже, что женским полом дело не ограничивалось. Что же, от этого можно было ожидать всяких мерзостей.
- Ваше преосвященство, - процедил он, выпрямившись с упругой неспешностью зверя, - Чего вы хотели от девы в это время суток?
- Спасти ее от величайшего заблуждения, - ответил священник с вызовом, и пальцы его, сжавшиеся вокруг епископского посоха, побелели от усилия.
Сощурившись, маршал одарил его испепеляющим взглядом, но ответная неприязнь прибавила уверенности, и Кошон продолжил обличающе и твердо:
- В своем высоком положении, барон, вы можете позволить себе потакать своим слабостям, и хотя я не одобряю этого, выбор лежит только на вас. Но я не позволю вам совратить во грех девицу Жеанну, на которую вся Франция возлагает последнюю надежду.
- Жанну нельзя совратить, - отозвался де Рец с неожиданным пылом, - Ее можно лишь обмануть. Бедняжка, она так доверчива в своей неискушенности.
Он как будто бы сменил гнев на меланхолическое спокойствие, но в двусмысленных этих словах, произнесенных тоном насмешливым и едким, звучала отвратительная издевка.
- Скажите, вы, тактик и стратег, - сделав над собой усилие, епископ заговорил размеренно и тихо, чтобы не сорваться на крик, коим здесь ничего нельзя было бы добиться, - Что останется нам, если кто-то из наших врагов уличит Жанну в том, что, позорно обесчещенная вами без венца и супружества, она лукаво притворяется девой?
- Вы заблуждаетесь на мой счет.
Сложив руки на груди, маршал прохаживался из угла в угол, словно обдумывал сложный план; игнорируя его перемещения, Кошон остановил пустой безрадостный взгляд прямо перед собой - он и так насмотрелся достаточно на смутителя.
- Или же вы намеренно смешиваете понятия, ваше преосвященство, - заговорил, остановившись позади епископского плеча, - Чтобы представить меня не в том свете. Позор происходит из бесчестья, оглашенного прилюдно. Что зовется бесчестьем, виднее вам, но нарушать ее девственность я никогда не собирался. Есть другие пути помимо кровавого.
Признаться, Кошон не сразу понял, какое гнусное иносказание стоит за этими уклончивыми словами, но вспомнив о нездоровой любви к хорошеньким мальчикам-оруженосцам, которую молва столь упорно приписывала барону, скоро догадался до очевидного, и лицо его скривилось.
- Это омерзительно, грязно и дико, - выдохнул, мигом вспыхнув, неприятно пораженный самой мыслью о том, что столь низменный порыв мог коснуться создания столь светлого.
- Временами, - согласился де Рец, и по голосу его было ясно, что он улыбается, - Но я не могу сдержаться. Мне нравится растлевать невинных.
- Найдете себе другого невинного, - отрезал епископ и перехватил посох повыше, собираясь уходить.
Унизанные перстнями пальцы легли на древко выше и ниже его рук; легко, словно он был ребенком, маршал прижал его вплотную к себе.
- Нашел, - шепнул почти ласково, уже касаясь губами чувствительной кожи позади мочки уха.
С тихим стоном протеста Кошон дернулся в сторону - тщетно - стараясь только не обращать внимания на горячую твердость, непристойно упершуюся в поясницу. А синяя щетина оказалась не жесткой и не колкой, а вовсе бархатистой на ощупь, как все вот эти щегольские одежды.


@музыка: Lacrimosa - Bresso

@настроение: :]

@темы: for the lulz, произвол

URL
Комментарии
2009-05-23 в 00:14 

nothingness
ещё!

2009-05-23 в 00:14 

друг джона баптиста
мм, что?))

URL
2009-05-23 в 00:58 

nothingness
ещё совершенно потрясающего текста (:

2009-05-23 в 01:04 

друг джона баптиста
ах :D
спасибо

URL
2009-09-20 в 20:07 

"Разрешите, Жюстина, насрать вам в рот!"
это действительно великолепно.
спасибо.

2009-09-20 в 20:26 

п.резидент
друг джона баптиста
пожалуйста :] я рад

URL
2009-09-20 в 20:28 

"Разрешите, Жюстина, насрать вам в рот!"
п.резидент а продолжение будет?

2009-09-20 в 20:31 

п.резидент
друг джона баптиста
а надо? мне кажется, это и есть логический конец

URL
2009-09-20 в 20:36 

"Разрешите, Жюстина, насрать вам в рот!"
п.резидент тоже верно.

Комментирование для вас недоступно.
Для того, чтобы получить возможность комментировать, авторизуйтесь:
 
РегистрацияЗабыли пароль?

единица власти | клоун у пидарасов

главная