Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
13:38 

a polite trophy

п.резидент
друг джона баптиста
вы как хотите, но я это вижу и не могу развидеть. <3



Stirb nicht

фандом: "Бесславные ублюдки" Тарантино
жанр: драма
пейринг: Дитер Хельштром/Арчи Хикокс
рейтинг: NC-17
предупреждение: AU, гомосятина, жестокость, сомнительное согласие
дисклеймер: "Тарантино переписал Вторую Мировую, я переписываю Тарантино" [c]


У пленного английского шпиона очень яркие голубые глаза, большие и грустные, как у евреев, - с той лишь разницей, что в нем нет ничего еврейского. Совершенно арийский прямой нос, волевой подбородок, правильные красивые черты; не плакатная внешность, более утонченная, скорее, кинематографическая. Серо-зеленая полевая форма сидит на нем так, словно он носил ее всю жизнь, блистая на парадах и приемах. Хельштром болезненно хмурит тонкие брови, потирает подбородок: с таким великолепным лицом стыдно быть таким бездарным агентом. Они в подвале, лицом друг к другу - гестаповец за столом, пленный напротив него, чуть поодаль, и мятый эсэсовский китель висит на спинке соседнего стула.

- У вас есть право сохранять молчание, - холодно предупреждает майор и добавляет тем же сухим будничным тоном:
- Я сделаю все, чтобы вы не смогли им воспользоваться.
Англичанин только качает головой в ответ - горькая усмешка кривит кошачьи губы. Бледная кожа и бледный рот, и ровные зубы влажно поблескивают в полумраке; Хельштром не может с уверенностью сказать, только ли позорная неудача придала ему столь нездоровый вид. Но он не выглядит совершенно несчастным - он кажется несчастным и прилагает к этому осознанные усилия. Не нужно тонкого психолога, достаточно спросить простого оперативника: такая благовоспитанная скорбь в глазах говорит не о душевных терзаниях, а лишь о безделии, гордыне и скуке.

- Альзо, начнем, - Дитер вытаскивает из портфеля стопку машинописных листов, хмурясь на нечитаемый готический шрифт, и погружает перо в чернильницу, - Имя, звание?
- Мои? - переспрашивает агент легкомысленным светским тоном, таким, после которого положено непременно поправить алмазную заколку на галстуке, а потом рассмеяться и поцеловать свою богемную спутницу в инкрустированное бриллиантами ушко. Майор поднимает голову и смеривает его долгим взглядом.
- Лейтенант Арчи Хикокс, - вздыхает британец, опустив веки, обведенные легкой тенью не первой уже бессонной ночи. Разумеется, ему известны куда менее бесполезные занятия, чем ответы на все эти никому не нужные вопросы; Хельштром ничего не записывает, только сверяет данные. Возраст? Двадцать семь лет. Место рождения? Манчестер, но семья часто переезжала. Образование? Итон. А университет? Нет, что вы, откуда столько денег. Род занятий? Офицер сухопутных войск. До войны? Кинокритик. Нет, почему, вполне авторитетный. Владение языками? Английский, немецкий, французский. Мотивы участия в операции?
- Это мое личное дело, герр майор, - мягко, но упрямо замечает пленный. Дитер раздраженно поджимает губы и откладывает досье в сторону.
- Что ты сказал? - выговаривает он медленно, с угрозой. Его суженные зрачки и немигающий змеиный взгляд не обещают британцу ничего хорошего, и все же тот поясняет абсолютно ровным тоном:
- Вас не касаются мои причины. У меня их было, можете не сомневаться, более чем достаточно. Я мечтал прославиться, давайте остановимся на этой. И мне хотелось бы, если вас это не чересчур затруднит, продолжить общение в уважительной манере, как это пристало офицерам и джентльменам.

Все это он произносит не нагло, нет, - напротив, очень учтиво, и взгляд остается невозмутимым и кислым. Хельштром неподвижен какое-то время, а потом достает из портсигара тонкую сигарету и прикуривает. Губы англичанина легонько вздрагивают: он хочет облизнуться, сам не курил уже несколько часов, но сдерживается, чтобы не дать гестаповцу ощутить превосходство. Майор ухмыляется и выпускает дым из тонких ноздрей, потом отодвигает стул и поднимается на ноги.
- Скажи, Арчи, - он обходит стол и присаживается на крышку, нога на ногу, острые тощие колени выступают сквозь плотные галифе, - О, я ведь могу называть тебя Арчи? Или мне стоит обращаться к тебе по полному имени? Тебя ведь зовут Арчибальд, да? Если только не Арчер, но это очень редкое имя, так что я ставлю на первое.
Укол достигает цели: Хикокс резко сглатывает, уголки рта дергаются, и он смаргивает часто-часто, как давеча, в подвале таверны деревушки Надин. Он не собирается плакать, нет, - он возмущен такой бесцеремонностью, которой ничего не может противопоставить.
- Да, но так меня никто не называет, - признает с неохотой, и акцент становится заметно резче. Дитер беззвучно смеется, рискуя подавиться дымом. Именно этот его смех - настоящий: тихий, похожий на деликатный кашель, так разительно отличный от заливистого-жизнерадостной рисовки на публику.
- Вот и прекрасно, - он мрачнеет еще раньше, чем обрывает собственное веселье, - Тогда скажи мне, Арчи, мой дорогой друг, что это у тебя за секреты, за которые ты готов побороться с дознавателем Гестапо?
- Про вашу организацию рассказывают много угрожающего, это так, герр майор, - говорит англичанин так спокойно и рассудительно, словно в Лондоне пять часов дня и пришло время чая, - Но этот вопрос носит личный характер и не связан напрямую с нашим с вами делом.
Тихо зверея, Хельштром сжимает зубы, устремляет на агента тяжелый взор. Он либо издевается, думает гестаповец, либо конченный идиот. Идиотов не берут на работу в спецслужбы.
- Ладно. Ты знаешь, кто я такой? Знаешь, как меня называют у вас на островах? - он соскальзывает со стола и пружинистым шагом подходит ближе, чтобы не упустить никаких изменений в лице шпиона.
- Да, вас называют Хелл Сторм, - Хикокс поднимает на него усталый равнодушный взгляд, - "адская буря" или что-то в этом духе. Изумительно, какие полярно разные смыслы могут нести в себе одни и те же..
- Заткнись, - коротко приказывает Дитер и бьет его ладонью по щеке. Британец возмущенно вскидывается, в глазах неприязненная обида: разумеется, он не видит, чем вдруг разозлил невоспитанного майора. Не фонетисту трудно понять, как неприятна, отвратительна для слуха может быть какая-то особенность произношения; Арчи тогда не солгал - он действительно говорит на английском без акцента. Без благословенного немецкого акцента, украшающего любой язык.
- Ты такой бесстрашный, Арчи, - майор неодобрительно качает головой, - Тебе известно, кто я, и ты продолжаешь заговаривать мне зубы.
- Я не считаю вас таким зверем, как рассказывается, - делится британец исключительно прямодушно, пусть и холодновато после пощечины, - В солдатских байках больше вымысла, чем правды. Я понимаю, что меня расстреляют, но это полностью моя вина, а не чья-то еще. Да, у вас жестокая работа, но этого требует нынешняя обстановка в Европе. Вы так же служите своей стране, как я - своей.. (он улыбается через силу) То есть, разумеется, более успешно, чем я.

О, каждый, кто знает хоть немного о человеческой натуре, считает священным долгом прибегнуть к этой уловке. Отчего-то Дитер кажется им небезнадежным - возраст ли тому виной, или необычное, чуть женственное лицо, или что-то в манерах.. Он страшно раздражается, когда люди пытаются залезть ему в душу, наперед гадая, что они там найдут. Душа Хельштрома - темная и гадкая, как выгребная яма, и он сам знает об этом, и не стыдится этого, и не видит причин оправдывать себя. Это не профессия дурна или жестока, это он делает ее таковой, наслаждаясь всем, что творит так охотно: пытки, казни, провокации, ложные обвинения - и получает искреннее удовольствие от работы. Ему по кайфу быть зверем.
- Я сейчас расплачусь, лейтенант, это все так трогательно, - Хельштром сплевывает в угол и, закатав манжет рубашки, тушит сигарету о металлический браслет часов, - Какая идеалистическая получилась картинка. Сейчас я должен раскаяться, встать на колени, начать посыпать голову пеплом и просить у человечества в твоем лице прощения за свой послужной список.. За свой безупречный послужной список!
В голосе майора звенит металл - британец смотрит на него очень внимательно, пожевывая узкие обветренные губы.
- Вспомни оберштурмфюрера, который погиб в перестрелке в Надин вскоре после того, как я вывел тебя на улицу, - Дитер намеренно преподносит известие нейтральным тоном, тщательно скрывая собственные эмоции, - Он показывал тебе свои шрамы?
Хикокс замирает на секунду, взгляд вдумчиво туманится; гестаповцу кажется, что тот воспринял только первую фразу и сейчас спросит о судьбе остальных. Шпион справляется с собой без видимого усилия и отвечает прямо на поставленный вопрос:
- Не показывал, но я увидел мельком, когда он переодевался. Гнетущее зрелище. Мне показалось, что он солдат, а не офицер. Никогда не слышал, чтобы офицеров пороли.
Он пожимает плечами, глядя на Хельштрома с той же горькой меланхолией, но совершенно без страха. Дитер чувствует, как в груди закипает испепеляющая злоба. Чистоплюй-англичанин, у которого в каждом жесте сквозит самолюбование и педантизм, прошел через пять лет войны и до сих пор не знает, почему следует бояться гестапо. Он никогда не слышал о зверствах нацистов и даже не предполагает, что его холеную шкуру могут попортить на допросе. Дитер Хельштром, в свои тридцать лет без малого полковник, столько раз перешагнул через собственные чувства ради общего дела, своими руками уничтожил все, к чему был привязан, - а красивый британский лейтенантик теперь рассказывает ему так спокойно, что это просто военное время толкает людей на жесткие шаги?

- Это я порол его, - выговаривает майор, чеканя каждый слог, прожигая Арчи ненавидящим взглядом, сжав до белизны в костяшках угловатые кулаки:
- Он был другом моего детства, моей единственной любовью и радостью в жизни, а потом он предал нас, и я бил его кнутом несколько часов, пока он не стал терять сознание после каждого нового удара. И я бил бы его и после, но мне приказано было остановиться, потому что фюрер собирался устроить показательную казнь в Берлине. Придержи свой британский язык, Арчи Хикокс, и для собственного же блага не говори ничего такого, что может мне не понравиться.
Лейтенант долго молчит, встревоженно глядя в его бледное, сведенное гневной судорогой лицо.
- Это, должно быть, непросто - иметь такого друга как Хьюго Стиглиц, - замечает осторожно, чуть нахмурившись, как если бы хотел деликатно сообщить актеру-дебютанту свое не самое лестное мнение.
Он произносит все неправильно, делает две ошибки в имени, которое лучше вовсе не упоминать в присутствии Хельштрома, и получает нагайкой по спине еще раньше, чем успевает закончить свою мысль. От первого удара шпион складывается пополам, головой в колени; от каждого последующего его тело крупно вздрагивает, пальцы босых ног судорожно поджимаются, руки обхватывают ножки стула. Он не кричит - поначалу - и тогда только начинает тихонько подвывать, когда Дитер задирает до шейных позвонков неуставную рубашку из тонкого хлопка и проходится хлыстом по голой коже. Эти звуки успокаивают его; он вновь сплевывает и приподнимает голову Хикокса за волосы на макушке, чтобы заглянуть в его яркие глаза, теперь и вполовину не такие скучающие.
- Я порол его несколько часов, - повторяет со значением, - Кнутом. Никто из вас, островных крыс, не сравнится с немцем Хуго Штиглицем.

Наконец-то Арчи не отвечает, перекошенное лицо дергается от боли, и взгляд бесценен, изумленно-испуганный, полный искренней детской обиды. Зыбкая, психопатическая улыбка расцветает на губах гестаповца. Он протягивает руку и треплет англичанина по щеке.
- Знаешь, Арчи, - говорит задумчиво, - Ты похож на одного моего коллегу. Он тоже голубых кровей и тоже очень красивый, так же уверен в себе и так же боится боли. Ты догадываешься, о ком я говорю?
Лейтенант отрицательно качает головой - Дитера не оставляет ощущение, что тот разрыдается, если разожмет губы. Через голову он стаскивает с пленного рубашку и равнодушно вытирает его мокрое лицо. Сует в руки:
- Подержи, не то будет вся в крови. Так вот, я говорю про Ганса Ланду. Мы с ним не в лучших отношениях, но это не умаляет его редчайших профессиональных качеств. Он, кстати, сейчас работает где-то неподалеку, допрашивает Бриджит фон Хаммерсмарк.
При упоминании актрисы британец вскидывает голову, и на какой-то миг в его облике проскальзывает такая паника, что Хельштром ощущает себя гончей собакой, настигшей добычу. Нравственный облик Арчи Хикокса предстает перед ним во всех деталях.
- Да не дергайтесь вы, лейтенант, - произносит он нарочито лениво, - Все и так знают, для чего вы примкнули к ублюдкам. Хотели засадить фройляйн фон Хаммерсмарк в ее хорошенькую попку. Непременно туда, потому что в остальных местах слишком часто бывают ее покровители и продюсеры. Понимаю, я бы тоже захотел, если бы меня привлекали шлюхи. Ланда, разумеется, раздел ее догола, не как я вас, и она стоит перед ним на коленях.. со связанными руками.. - голос понижается до едва слышного, Дитер шепчет в самое лицо пленного, наслаждаясь его бессильной злостью.
- ..и просит его: пожалуйста, Ганс, позволь мне оправдаться. Пожалуйста. Она мечтает переспать с ним, хотя бы напоследок, потому что она по натуре не может удержать ноги вместе. А он, наверное, курит трубку и больше не делает ничего, потому что ему не нравятся женщины. Кажется, некому трахнуть красотку Бриджит, прежде чем она отправится на виселицу!
Он заразительно смеется и встряхивает головой, приглашая Хикокса присоединиться к его веселью.
- Не смейте говорить об этой даме в этом тоне, - шипит англичанин, и гестаповец веселится еще пуще прежнего, а потом снова моментально переключается на неодобрительную отповедь:
- Я буду говорить о предательнице и шпионке в том тоне, в котором захочу, Арчи, и ты не сможешь мне помешать. Ты даже собственных перспектив не видишь с достаточной ясностью. Конечно, тебя приговорят к смертной казни, но это только в том случае, если состоится суд.. если будет кого судить.
Это известие агент выслушивает, не изменившись в лице, но в глазах отражается напряженное внимание, одна из первых ступеней к страху.
- Но я, как ты уже мог понять, уделяю большое значение языку, и, надо признать, твой акцент отвратителен. Я не хочу позориться с тобой в зале суда.
- Никто никогда не говорил мне, что у меня есть акцент, - шепчет британец со слезами, и Хельштром тут же обрушивает еще один удар на его голые плечи.
- Твоего акцента хватит, чтобы я сейчас забил тебя до смерти этой плеткой, - бросает он презрительно и отходит к столу, чтобы взять еще одну сигарету. Арчи сидит без движения, зажмурившись, сцепив на коленях бледные до синевы, восхитительно красивые пальцы. Дитер снимает парадный китель и вешает на спинку стула. Затем расстегивает пуговицы на манжетах и закатывает рукава до локтя, стряхивает наручные часы.

- Пожалуйста, скажите, как мне исправить произношение?
Майор хищно оборачивается: умоляющий, растерянный взгляд пленного, слезы отчаяния в сияющих глазах, бесконечная готовность покориться в самой позе полуобнаженного тела - все это приводит его в почти чувственный экстаз.
- Ты хочешь, чтобы я потратил на тебя свое время? - спрашивает он, скрыв нетерпение, мелкими кошачьими шажками двигаясь навстречу.
- Я прошу вас об этом, - кротко отвечает Хикокс, и его учтивость уже не кажется такой искусственной. Дитер по-свойски запускает пальцы в его шелковые темные волосы.
- Хорошо, - говорит он, - Будь внимателен, чтобы мне не пришлось бить тебя за ошибки.

Дело идет медленно, с обидой и болью, но это только поначалу. Британец становится более понятливым, когда на его спине не остается живого места, и его речь уже похожа на что-то, когда струйки крови скатываются за ремень форменных штанов. Дитер расспрашивает его о немецком кино, ударами нагайки исправляя нечастые уже ошибки; его веселит, как упорно лейтенант старается не касаться в разговоре имени Бриджит фон Хаммерсмарк. Он любознателен, у него много вопросов - тем больше, чем слабее становится голос агента, чем мягче и печальнее звучит его изящный теперь австрийский выговор. Хельштром и сам не спит уже несколько суток, но ему придает сил смертельная бледность англичанина, всполохи тихого безумия в изумительно красивых глазах. Гестаповец стоит на коленях перед ним, опираясь ладонями о края сиденья, чтобы не пропустить ни малейшего оттенка агонии измученного рассудка, не то своего, не то чужого. Он рассматривает вблизи усталое лицо, уже без твердой уверенности, что помнит, чей это крупный породистый нос и чьи аристократические скулы; ему приходит в голову, что через десять лет Арчи будет поразительно, невероятно хорош собой - то есть, был бы хорош. Когда их равно высохшие губы встречаются, это кажется естественным, совершенно неизбежным, - как и то, что руки Дитера жадно скользят по разодранной спине, и колени Хикокса требовательно сжимаются вокруг его талии, и пальцы стискивают плечи, придавливая к ключицам пуговицы погон. Рассудок кажется чистым, как хрусталь, и, наверное, так оно и есть; иначе Хельштром и не вспомнил бы, что нужно уложить британца на живот, дабы не тревожить едва затянувшиеся рубцы. Рубашка гестаповца липнет к кровоточащим ранам, к его собственной птичьей груди, и он отмечает это как постороннее обстоятельство, а потом отметает как лишнюю информацию. Арчи выгибается под ним, сбивая локти о бетонный пол, шепчет какие-то слова слишком тихо, чтобы можно было разобрать, но майор готов поклясться, что в них нет ни единого английского звука. Сейчас это волнует его меньше, чем должно. Когда они заканчивают, Дитер надевает под китель неуставную рубашку, а свою сворачивает кровью внутрь и убирает в портфель. Уже утро, объявляет он, доброе утро, Арчи, и застегивает часы на запястье с синими следами пальцев. Британец не отвечает, лишний раз доказав, что хорошее воспитание теряется вместе с жизненными силами.

На скандальном и громком судебном процессе, взбудоражившем всю Европу, Арчи Хикокс произносит отлично подготовленную речь на столь чистом немецком, что майор Хельштром в четвертом ряду не может скрыть польщенной улыбки. Бриджит фон Хаммерсмарк отказывается от последнего слова, только кусает до крови накрашенные губки и всхлипывает на плече лейтенанта. Репортеры в остервенении скребут перьями, спеша запечатлеть самую трагическую любовную историю со времен Антония и Клеопатры. У выхода из зала полковник Ланда догоняет коллегу и по-свойски притягивает к себе, ухватив за портупею.
- Зачем ты сделал это, Дитер, - спрашивает он очень ласково и весело.
- Наверное, мне просто нравится австрийский немецкий, - отвечает майор ему в тон, и они смеются вместе, хотя глаза остаются холодными и злыми.



Alle Häuser sind verschneit
Und in den Fenstern Kerzenlicht
Dort liegen sie zu zweit
Und ich
Ich warte nur auf dich

Ich warte hier
-Don't die before I do-
Ich warte hier
Stirb nicht vor mir

@музыка: Ennio Morricone - Rabbia E Tarantella

@настроение: :]

@темы: произвол, бесславное ублядство

URL
Комментарии
2009-09-27 в 14:16 

Будет топор - будет и настроение|ххх: мадмуазель, у вас настолько глубокий внутренний мир, что сама мысль вас выебать кажется не то что грязной, а опасной - вдруг провалишься. (с) баш
Спасибо.
Доставило неимоверно...

2009-09-27 в 14:40 

п.резидент
друг джона баптиста
пожалуйста :] больше трактовок, трагичных и разных
рад, если нравится

URL
2009-09-27 в 17:56 

грибовь
Потрясающе непредсказуемая история. :D ну, то есть понятно, что они в итоге будут делать, но всё остальное...) ах.

2009-09-27 в 18:18 

п.резидент
друг джона баптиста
неужели сразу понятно, что дело идет к поёбу? x]
спасибо :D

URL
2009-09-27 в 18:53 

грибовь
п.резидент
от тебя другого и не жд... В общем-то, это витает в воздухе. хD

2009-09-27 в 23:20 

moody flooder [DELETED user]
Language geekery! И у вас каким-то удивительно правильно жутким - и с чувством собственного достоинства, несмотря на вроде бы отказ от него - получается Хелльштром (который в фильме мне в упор не нравился, но тут...).
- Я порол его несколько часов, - повторяет со значением, - Кнутом. Никто из вас, островных крыс, не сравнится с немцем Хуго Штиглицем.
Фраза завораживает, вау)))))

2009-09-27 в 23:31 

п.резидент
друг джона баптиста
ну вы не представляете, какое это для меня счастье, что вы оценили) правда) потому что мне вот Хельштром нравится, он.. он такой весь из себя идейно верный. вообще, четвертая глава самая-самая, мне кажется. столько прекрасных мужчин грохнули.

URL
2009-09-27 в 23:38 

moody flooder [DELETED user]
п.резидент
Четвертая глава - дааа. А капс смотрится так, будто они под столом за руки держатся, а не "- Я направил свой Вальтер в ваши яйца. - Почему вы направили свой Вальтер в мои яйца?"
И теперь жутко хочется про его предысторию со Штиглицом, угу:-D

2009-09-27 в 23:44 

п.резидент
друг джона баптиста
да, на капсах они вообще как лучшие друзья! вот тоже..))
с высоты своей большой любви к драме могу сказать, что это была очень печальная предыстория)

URL
2009-09-28 в 00:19 

moody flooder [DELETED user]
п.резидент
с высоты своей большой любви к драме могу сказать, что это была очень печальная предыстория)
Ну кагбэ канон тоже не оставляет пространство для счастливой старости и домика на багамах:-D
Как приятно наконец обсуждать эту хрень на русском, где хоть большой брат ТРТВ подальше:-D

2009-09-28 в 00:31 

п.резидент
друг джона баптиста
да, канон на удивление мрачный, что при такой фееричности замечательно и прекрасно релевантно моим интересам)
да-да-да, очень хочется русского фандома с холиварами блэкджеком и шлюхами отечественными культурными особенностями!))

URL
2009-09-28 в 01:25 

moody flooder [DELETED user]
п.резидент
Да ладно, не мрачный, Ланда-то выжил :-D
На англофандомном кинкмеме вот заказывают пост-фильм, как всех выживших засылают в СССР:-D Как бы на эту идею (несуществующий) руфандом навести :-D

2009-09-28 в 01:40 

п.резидент
друг джона баптиста
ну да, ок, он теперь не такой красавец, как раньше, но зато жив и здоров..)) хотя мне кажется, что ему не удастся насладиться всем обещанным.
даааа, я преклоняюсь перед теми, кому дается юмор)))

URL
2009-09-28 в 01:45 

moody flooder [DELETED user]
п.резидент
Я верю в предприимчивость этой суки и чудеса пластической хирургии))))))

2009-09-28 в 01:46 

п.резидент
друг джона баптиста
ну да, в это хочется верить))

URL
2009-11-08 в 17:43 

"Shoulder-throw, hip-throw, and of course, the best is Mr. Han-thr..." // imagine!
*прочла на slashyaoi*
*снова поверила в слэш и в то, что Авторы существуют*
*подписалась, ушла скачивать канон*

2009-11-08 в 21:00 

п.резидент
друг джона баптиста
Destinee hahaha oh wow! *_*
очень лестно, спасибо :*

URL
2009-11-09 в 12:24 

"Shoulder-throw, hip-throw, and of course, the best is Mr. Han-thr..." // imagine!
п.резидент
Вам спасибо:hlop:

2009-12-02 в 16:26 

[Всё, что случилось, останется нам] [Doom/Loki - canon!]
Бесподобно! =)

2009-12-02 в 21:50 

п.резидент
друг джона баптиста
:D рад, если так

URL
2010-04-19 в 23:29 

Making deals, kissing people, one hell of a business.
прочла очень давно, ещё на борде.
такой превосходный рассказ требует основательного отзыва, скажу я вам)
то, что характер Дитера прописан в первую очередь его действиями и речью, а не банальным описанием, повергло меня в восторг с самого начала, ибо это - истинное мастерство.
(вспомнить хоть ту же самую фразу - "Я порол его несколько часов, - повторяет со значением, - Кнутом. Никто из вас, островных крыс, не сравнится с немцем Хуго Штиглицем".)
упоминание Ланды, начиная со слов "Он тоже голубых кровей и тоже очень красивый, так же уверен в себе и так же боится боли", порадовало отдельно.
и ещё понравилось, как проходила перемена в Хиккоксе, прямо на наших глазах. поразительно.
(правда, в какой-то момент поёб показался мне не то чтобы неуместным... а скорее - лишним. но потом I was like "хм... а почему бы и нет?..")
а конец бесподобен. с одной стороны трагичен (из-за хиккокса с бриджет, что естественно), а с другой стороны умилителен (лично для меня) - ох уж этот "австрийский немецкий"))
огромнейшее спасибо за рассказ! за то что он произвёл впечатление тогда, и снова доставил уйму удовольствия сейчас, когда я уже стала знакома с фандомом.

2010-04-20 в 06:19 

п.резидент
друг джона баптиста
а вам большое спасибо за отзыв! для меня как (прости г-споди) автора наилучшая похвала - это когда читатель незнаком с фандомом, и все равно ему нравится *__*

касаемо поёба - да, мотивация непрозрачная, надо было повнимательнее. хотя, с другой стороны, 1) я бы тоже ему вдул! 2) Дитерхен, вероятно, и с Ландой много чего хотел сделать, так хоть на пленном оторвался. :)

URL
Комментирование для вас недоступно.
Для того, чтобы получить возможность комментировать, авторизуйтесь:
 
РегистрацияЗабыли пароль?

единица власти | клоун у пидарасов

главная